Пять сенаторов-демократов потребовали провести слушания в профильных комитетах, чтобы выяснить, не влияют ли связанные с Объединёнными Арабскими Эмиратами структуры и другие неизвестные стороны на политику президента США Дональда Трампа (Donald Trump) через его криптовалютные активы. Требование прозвучало на фоне того, что Сенат готовится рассматривать законопроект о структуре рынка цифровых активов.
Демократы, занимающие руководящие посты в сенатских комитетах и подкомитетах, в своем заявлении обратили внимание коллег на финансовую декларацию Трампа за 2025 год. Согласно документу, президент заработал порядка $1,4 млрд на криптопроектах - включая собственный мемкоин и платформу World Liberty Financial, принадлежащую его семье.
По словам сенаторов, эти цифры «усиливают опасения по поводу того, что президент подталкивает
Конгресс принять криптовалютное законодательство в интересах той самой индустрии, на которой он зарабатывает». Речь идёт о законе Digital Asset Market Clarity Act, CLARITY, голосование по которому в Сенате ожидается в этом месяце.
Что требуют демократы.
В заявлении говорится: «Мы призываем наши комитеты провести слушания, чтобы изучить последствия для национальной безопасности, связанные с криптовалютными активами президента Трампа, включая возможное влияние ОАЭ или неизвестных третьих сторон на его действия».
Поскольку демократы остаются в меньшинстве и в Сенате, и в Палате представителей, самостоятельно инициировать слушания и надзорные проверки без
поддержки республиканцев они не могут. Тем не менее, регламент Сената требует 60 голосов для прекращения обструкции и продвижения законопроекта, а значит республиканцам всё равно понадобится
поддержка части демократов, чтобы провести CLARITY через палату.
Позиции сторон расходятся.
Часть республиканцев в Сенате, среди которых Синтия Ламмис (Cynthia Lummis), продолжает настаивать на скорейшем принятии CLARITY. При этом многие демократы дают понять, что не поддержат документ без чётких этических положений, ограничивающих подобные конфликты интересов.
Член Палаты представителей Френч Хилл (French Hill), возглавляющий комитет по финансовым услугам и способствовавший принятию законопроекта палатой ещё в 2025 году, признал, что личная заинтересованность Трампа в крипте осложнила процесс согласования законодательства.
Запрет на CBDC вступит в силу без подписи Трампа.
Заявление демократов появилось за несколько часов до того, как должен автоматически вступить в силу закон, запрещающий Федеральной резервной системе выпускать цифровую валюту центрального банка (CBDC) до 31 декабря 2030 года. Документ был частью двухпартийного жилищного законопроекта. Трамп отменил церемонию подписания и не наложил вето на документ, поэтому по истечении 10 дней закон вступает в силу автоматически.
Таким образом, на фоне обсуждения CLARITY в Сенате параллельно разворачивается и другой сюжет, связанный с регулированием цифровых активов - запрет на выпуск государственной цифровой валюты, который получает силу закона без прямого участия президента.
Попытка провести слушания по поводу криптовалюты, которой торгует президент - далеко не первая. Ещё в мае 2026 года сенатор Крис Ван Холлен (Chris Van Hollen) предлагал похожую поправку в рамках работы Банковского комитета Сената, затрагивающую причастность Трампа к World Liberty Financial и мемкоинам - и она была отклонена всеми 13 республиканцами. Повторение попытки демонстрирует, что для меньшинства в Сенате оспаривание конфликта интересов превратилось в процедурный инструмент - способ фиксировать позицию для истории голосований, а не реальный рычаг влияния на исход.
Технический аспект остается за скобками публичной дискуссии: параллельно с законодательным процессом SEC и CFTC уже классифицировали ряд криптоактивов как цифровые товары своим совместным документом, а значит регуляторная база частично формируется независимо от судьбы CLARITY Act. Получается двухскоростная система - правоприменительная практика опережает закон, и слушания демократов способны повлиять скорее на репутационный фон вокруг президента, чем на темп самого регулирования. Вопрос в том, какой из этих контуров окажется устойчивее при смене политической конъюнктуры.